21-го. 22:11. Как тоскливо махать пустому окну, уезжая на работу. И возвращаться с собаками, зная, что возвращаться больше не к кому. Один.
Рубрика: Земля пухом
Иногда разговариваю с ушедшими. Не только на кладбище со своими. Ну а как? Мы ж травку подёргать или подкрасить оградку — это формально. На самом деле, чтоб встретиться. И как молча кисточкой елозить? Они ж на тебя смотрят с фоток. Ну и рассказываешь… А на работе схватишь дрель, оставшуюся от Лёши… Потом погладишь папку с его инструментом. В которой мы со сменщиком уже такой бардачище устроили. Бодро так: «Алексей Иваныч…» Типа, спасибо. Наверняка ж он заходит. Навсегда в памяти: «Олег, не поверишь, так хочется поработать…» А потом ещё месяц и звонок его жены: «Леша умер».
И наших всё меньше
Дочка нашей подружки прислала жене голосовое: мама умерла… Так неожиданно. Ладно, её муж… Шурик знал толк в водочке. Но Элька… Есть и дочка, и сын. Жена против расширения стаи. Но я готов забрать хотя бы одного чихуашку, которых Элька разводила.
Из больницы дворничиха Света так и не вернулась. Её рыжая такса Марта перешла по наследству сыну. Помнится Света, призывая Марту к порядку, стращала: «Вон, Андрей идёт. Сейчас он тебе…» И поясняла бабкам: «Она его очень боится». Если и впрямь появлялся Андрей, он на потеху компании делал страшную морду, уухал и ржал, довольный наводимым ужасом. Вряд ли Света позволила бы сыну обижать свою любимицу всерьёз. Но мне и однажды хватило вида съёжившейся Марты с отчаяньем в глазёнках. Поэтому Андрея я не люблю. Иногда вижу их по утрам. Иногда вечером сидят рядышком на скамейке среди бабок. Точь в точь, как когда-то сидела Света.
Дедушка Саша
Вечер. Всё ещё жаркое солнце спряталось по пояс за кряжистой сливой, где-то в стороне Ростова. Невдалеке, на водокачке садоводства, раскатисто грюкнула дверь контейнера, приспособленного под хозяйственную будку. Раньше это означало, что на сегодня полив закончен, баки набраны, тесть отключил насосы. И пройдя через участок Ольги (она разрешает), он вот-вот покажется на улице с запотевшей пятилитровкой воды, набранной с глубины 80 метров. Сунув руку в щель, щёлкнет задвижкой, для вида накинув цепку. И осторожно, словно босиком на раскалённых голышах пляжа, пройдёт два участка до калитки нашей. Чертыхаясь всякий раз, когда камушек поподает под мучившие тестя всю жизнь мозоли.
Ваныч
Теперь тебя можно будет лишь перечитывать
.

Дедушка Вася
И снова органайзер телефона напомнил: в этот день 1988 года не стало моего рязанского деда Васи. Василия Гавриловича. Помню, как позвонила мама и к концу фразы разрыдалась. Не потому ли он на днях мне приснился?
Миша
Всегда хотел быть на него похожим. Озорной, смелый, мастеровитый, неугомонный, добрый. С детства со мной, как с равным. Ну какой «дядя Миша»? Просто Миша.
Сарочка
Всё точно так же. Так же пришёл с работы. Уже знал: можно не спешить. Съездил купить опрыскиватель, потом в гараж… И понимал: можно не спешить, а стыдно… Дома по обычной схеме: чайник, телевизор… Это ж уже никуда не денется. Это ж со мной всю жизнь. Но грызёт: как же можно вот так, словно ничего и не случилось?! Но как по другому? Нужно есть, нужно спать, нужно гладить котика…
Каким я был романтичным
Кажись, в девятом дело было. Купил в галантерейном отделе «Нивы» даже не серебряную цепочку. На неё ключик из бабушкиной шкатулки, наверное, от чемодана. И задарил конструкцию «ключик от сердца» девчонке из нашей школьной компании. И представьте себе, верил, что буду видеть ключик на шее. Ну дак не халам-балам — от сердца.