Оправдание

Всегда пытаюсь искать оправдание бесполезно прожитому дню. Слабо, но выручает даже «отдохнул», «выспался», «долго гулял с собаками», «сходил в дальний магазин»… Хорошо отмазыает дождь. Или, вон как сегодня, Пасха. По молодости таким не заморачиваешься. Пустоты в молодости меньше. То одно, то другое… Пустоты меньше потому, что сил и желания больше. Опять же «ты должен». Да нет вообще в молодости пустоты. Нечему искать оправдание. Необходимость в этом возникает потом. Когда вдруг осознаёшь: по большому счёту отмерено ж.

Поднял — опусти

Наверное, эта женская претензия — мужики не поднимают сидение унитаза — по-прежнему актуальна. Просто, в последнее время, как-то не на слуху. Во всяком случае, стендаперы её не эксплуатируют. Меня интересует: а нет ли продолжения?  Ну не бесит ли женщин ещё и то, что покидая туалет, мужики сидение не опускают? Каковы на сей счёт женские правила? На мой взгляд, неопущенное сидение — это как бы гарантия того, что его поднимали. Но это на мой взгляд. А женский — он, сами знаете…

Почему сера?

Почему именно сера? И почему одна сера? Наверное, потому, что в момент сочинения религий, ещё не знали о таблице Менделеева? А то ад попахивал бы ещё и хлором, едким натром и прочим полонием. Правда ж, так интереснее? 

Странно, да?

Мы тратим деньги на алкоголь. Догоняемся, чтобы продлить хмель. И почему-то паникуем, когда по сути такие же ощущения приходят сами, без спиртного. Лихорадочно соображая: скакнуло вверх или наоборот упало? Некоторые пугаются настолько, что даже не боятся уточнить у тонометра.

Досматриваю сериал «По законам военного времени».  Сколько ж пришлось поработать, чтоб воссоздать в современных городах руины. Хотя, наверняка, во многих городах сохранились места, где время остановилось. (Не потому ли для съёмок в Ростове и выбран район Нахичевань.)  А ещё ж техника, оружие, достоверная военная форма Красной Армии… (Даже Большую Садовую — правильно по тому времени — упомянули, как Энгельса.)

Читать далее

У меня тоже есть гараж

Приехал заплатить за гараж. Пришлось дожидаться, пока оформляют куплю-продажу. Хозяин — старый дед, согласный с тем, что стар: «А я…. Вот уже какой стал». Он всё порывался уйти, думая, что дело сделано. Но его усаживали: ещё тут подписать, ещё здесь, и ещё фамилию с инициалами… Его дочка то уходила, то возвращалась, когда позовут. Ходила к маме — явно, инициатору продажи — ожидавшей на улице. Новый хозяин — дядька с интеллигентной мамашей в странном пальто «колокольной» формы, дурацкой шляпе и с такой же дурацкой уверенностью, что до старости ей далеко. Позже выяснилось: это — да можно было и сразу догадаться — работник школьного образования. Того и гляди, вытащит из сумки пачку тетрадей и начнёт проверять диктант. В очередной раз появилась дочка: «Папа, мне уже всё перечислили. Деньги уже на карте». И деда наконец отпустили. Дочка осталась для каких-то нюансов. «Папа, как доедете, так сразу позвоните». Дед на кривых негнущихся ногах пошёл к выходу. Его ощутимо покачивало. Вздёрнутый нос, словно в попытке не дать слезам выкатиться.  И потухший взгляд: ну вот я больше и не нужен.