Бабушка Аня (мамина мама) перед распределением будила во мне комсомольский задор: «Бери направление куда-нибудь далеко. Начни с чистого лист». Мама вроде бы и поддерживала, но без особого энтузиазма. А я уезжать не хотел. Ну куда ж я без своего Ростова? Тут же всё.

В Рязань? Ну да, Рязань я тоже люблю. Очень. Но только свой мирок. Бабушкин старый дом с садом на Михайловке, станцию Рязань-2, окрестности бывшего Дворца Профсоюзов, Мишу с Таней, их квартиру, их машину, рыбалку на Оке с Женей, Аллу с Иркой и Светкой, да вообще всю родню. Но работать там… Впрочем, Рязань в списке и не значилась.

Ростов тоже. Выбрал депо в Батайске  (километров десять от Ростова). Досталось по совокупности условий. Во-первых, хапал в первых рядах новоявленных инженеров (потому как вроде ничё так учился). Во-вторых, уже был женат и «отцат». И в-третьих, — что, скорее, во-первых — имел жилплощадь в Ростове. (А вот такую я себе жену выбрал. С жилплощадью.)

Иначе могла б сбыться мечта бабушки Ани. Поехал бы на чистый лист. Хотя, озираясь во времени, кроме нас с Кравой, желающих на Батайск вроде бы и не было. Миша в аспирантуре остался. А больше ростовчан… Стоп. А Аркадий с Желиком в Волгодонск поехали. Ну то, кажись по доброй воле.

А вообще существовало проверенное прежними выпускниками средство. Приезжаешь на место распределения. Требуешь положенную молодому специалисту квартиру. Тебе в лучшем случае предлагают новый барак из старых шпал. Берешь «не можем обеспечить» в письменном виде. И везёшь его в Управу. И дальше уже трудоустраиваешься сам.

Навспоминал на пять абзацев. Нет чтоб одной фразой: «и сдвинуть меня практически невозможно».

А вот сын не таков. За карьерой отправился в Нальчик. Оттуда — в Краснодар. Потом Новороссийск. И вот снова Краснодар. (Ну хоть на 160 километров ближе.) О возвращении в Ростов и говорить не хочет. (Уже не хочет. Мы задолбали.) А уж про жить с нами так вообще допросились: «С вами мы жить не сможем». Ну или как-то так.

Обидно. Для себя мы с женой вроде уже нажились. Охота и перед невесткой пузо втягивать, и чтоб внуки круглосуточнон, а не через выходные (уже и того реже). Чтоб если прокачать тормоза, то не соседа тревожить, а просто дождаться сына с работы. Что говорите? А сам? Смогли бы мы жить с моими родителями? Ну ладно, ладно, подкузьмили. Хотя, мог бы и передёрнуть. Дескать, ну мы же не пробовали.

Короче, Новороссийск, пока-пока. Теперь будем смотреть на фотки, считать:   «второй, третий… девятый», отыскивая «свои» окошки в свечке над «Собинбанком». В общей сложности за две поездки и месяца не набежало, а привязались. И к городу тоже. Район хороший. Дороги не загружены. Возможно, потому, что Ленина — это фактически край города. Но параллельно, и выше, и ниже идут Глухова, Карамзина, Алексеева, Суворовав… Нормальный асфальт и вообще никаких машин.

Экология. Моя шутка про «сметай цемент с подоконника, пакуй в мешки» на месте оказалась плоской. Цементных заводов на другой стороне бухты, кажется, пять штук. Но ни на подоконнике, ни машине поутру… Может, фильтры какие помогают. Может, ветер выдувает. А ветрА здесь бывают нешуточные. На набережной уже далеко не саженцы пристёгнуты к земле парами тросиков. Иначе может вывернуть с корнем.

Люди. Нормальные люди. В лифте здоровались. Не все конечно, но частенько. (Кстати, так и не понял «экономии»: оба лифта («на четверых» и грузопассажирский) управляются одной кнопкой. Человек зашёл в подъезд, надавил кнопку, примчались две кабины.) Даже за пару дворов от нашего одна бабушка пристально глянула на нас с Соломоном. И не дождавшись, поздоровалась первой. Ни в одном дворе не раздалось: «Привели гадить! Вот идите в свой двор…» Кстати, хороший тест на терпимость — пройтись под окнами с собакой. Собачники — ну это везде родня — сопереживали, когда в июне мы таскали Соломона как лялечку. И радовались нашим нынешним ходячим успехам.

А вот на фотке тропинки в обход «чёртовых ворот». Такие же суеверия, как и у ростовчан.

Со слов местных новостей, Новороссийск — самый дорогой город Краснодарского края. И дороже Ростова. Сверялся в «Магните» и ближайшем рынке.

Море. Море везде. Вот прям только проснёшься, глянешь в окно — море. Всегда разное. В барашках или сверкающее от солнца, усеянное парусами регаты… Не хочешь на пляж — спустись к набережной. Глядишь и разохотишься помять бока на камушках, помочить ножки. Тот же пляж. Меня когда-то поразила эта доступность. Выходишь из гостиницы «Новороссийск» и «уже пришли».

Мысхако — само собой, а мы ж и с Новороссийском давно знакомы. Как раз с этим районом. Приезжал в командировки, останавливался в «Новороссийске». Однажды тут начальник учудил. С поезда заехали к его приятелю, где нужно было снимать для буклета. Отмечали. И начальник перепутал стаканы, запив спирт водкой. Два раза. Позже пошли заселяться в гостиницу. Ой, цирк был. Утром звонок из вытрезвителя: «Вам знаком такой-сякой?» Смех и грех.

А вот местный байкер. Бунтарь. Типа, хоть и прикручу номер на мотик… Или обычно он рассекает кверху тормашками.

Ну и до кучи петуния с набережной. Я ж, типа, слыву фотографом. 🙂 Цвет понравился.

 

 

 

Серия сообщений «А монетки мы всё-таки бросили»:
Часть 1 — То пусто, то густо.
Часть 2 — Пляж Алексино.
Часть 3 — Море волнуется — два.
Часть 4 — Вдоль да по Красной.
Часть 5 — Дозаправка в воздухе.
Часть 6 — А это что ещё за зверь?
Часть 7 — На 160 километров ближе.