Год пролетел

В воскресенье помянули тёщу. Собрались не все-все, но можно считать семейно. Мама успела застать долгожданное объединение. За новогодним столом у них я уже сидел не один. Собственно, с тёщиных похорон и снова вместе. Как всегда русским для этого нужно горе.  

В коридоре первого этажа, перед палатой сидит пациент. Кому-то говорит по телефону: «Ну чего ты будешь приезжать? Если что, я тебя сам попрошу…» Вот так и мама меня берегла. А я и рад был. Ну и вправду, чего там делать? У неё всё есть. После работы уставший… А пока туда доедешь… Вот вечером буду с Веней гулять и позвоню, новости расскажу. А выпишут, в субботу приеду. И не пугало, что с начала года это уже третья госпитализация. Как-то даже привык. Ничего, подлечат. Это ж только на пользу. Ну, плохо… А то раньше такого не бывало. Ещё покормит меня манными котлетами с киселём. Ещё посидим на праздник, послушаем о том, как они со мной маленьким жили в Юдино. Ещё повезёт их сестра на Дон. А может и в Абхазию рванут, как раньше. Или в Мезмай. Или, вон, Крымский мост ещё не видели. Им же всё интересно. И в аэропорт Платов катались на экскурсию, и на новый стадион посмотреть.

Читать далее

Лёша

Ещё одно имя, как костяшка перевёрнутых счёт, ухнуло из телефонных контактов в органайзер с траурной припиской «НЕТ».

Лёша. Напарник. В середине марта успел отметить свой 56-й день рождения. На нём держалась вся техника в отделении. Хоть моя роль и «на подхвате», а всё и всегда делали «мы». И моими косяками ни разу не попрекнул. Переделает молча. А то и вовсе меня не заподозрит, типа, ну чего мы будем фантазировать? Теперь уже хрен поймёшь, как такое случилось.

Читать далее Лёша

Сидим с папой в субботу, играем в шахматы, смотрим, как «Урал» прижимает «Ростов». И полное ощущение, что сейчас из больницы позвонит мама. Как обычно спросит, какой у нас счёт, не звонил ли Артём,

Читать далее

Пока

Вечерняя прогулка с Веней теперь похожа на ожидание возможности позвонить маме. Словно уже набирал, но «абонент разговаривает с другим абонентом». Сейчас немножко ещё пошляемся и можно будет рассказать, как отпевали, хоронили, поминали… Нет, это мама должна знать. Ну тогда как там на работе. Что рассказанное одной медсестре, уже обошло всю больницу. Кто-то явно знает — ну вот не может не знать — но почему-то вида не подаёт. Кто-то соболезнует. Раздатчица Люба в своём разухабистом стиле: «Ну, дала Васильевна». Кто-то просто интересуется. Подошёл слесарь «Крахмал». «А что у неё было? Нам только вчера сказали». И при случае подойдёт та, в чью искренность я не верю. (Мама обязательно бы про неё спросила.) Подойдёт и станет участливо заглядывать в глаза. А мне придётся терпеливо отвечать. И когда-нибудь сдавать на её похороны. От собранного для мамы я отказался. Мама бы не одобрила. И врач настаивала, мол, не по-христиански. Только я помню, с каким «желанием» на лицах проходят такие сборы. Народ вытягивает из карманов вовсе не лишнее, а то, на что рассчитывали. Судя по пухлости свёртка, там как раз и были сотки из кошельков сестричек. Не знаю… не люблю такое… Ну кто им моя мама? Некоторые из новеньких, небось, о ней даже и не слышали. Да и вообще, обычно, если не горит, за советом или медпомощью я обращаюсь в своё первое отделение. Они как-то ближе.

Читать далее Пока

Мама

Восьмого она вышла нам навстречу. Не захотела, чтоб в палате. Повела меня в тупичок, где на стенах висели картины. И в каждой видела нашу Рязань. «Вот Ока. А это наш домик. Вот здесь мы на завалинке сидели. А зимой вот тут залезали на крышу и прыгали в сугроб. Правда же, похож на наш дом? Это лес. А вот сюда на рыбалку ездили». Голос дрожал от слабости, но вспоминала без слёз. И на папино «ну что, может, в понедельник выпишут?» ответила привычно: «Не будем загадывать». Вчера, как заведено, позвонил вечером. Ну да, человек уже измотан третьей с начала года больницей. Но как бы всё, как обычно. «Хотелось бы увидеться с Ларисой Павловной». Это меня в Одноклассниках нашла первая учительница. Через тридцать лет после того, как я потерялся. «Хотелось бы…» и тут же себя поправила: «Да увидимся конечно».

Читать далее Мама

Через строительный забор попрощался с Малысей, Изюмчиком, Бегемосей и Соломончиком. Теперь уже навсегда. Больше не получится, заходя с Веней в рощу, остановиться у приметного тополя и сказать каждому: привет. Когда-то точно так же от ковша экскаватора исчезло и дерево, и могила Бэста под ним. На рощу ж покушались не раз.

Читать далее

Тёща

Нормальная была тёща. В наши дела не лезла. Зато помогать — помогала. Проблем после себя не оставила. Только добрую память и имущество.

Когда жена в пять утра разбудила: «Вставай, мама умерла», — ничего не почувствовал. Подумал: каким же я стал чёрствым. Только за собак переживаю.  И на кладбище не проняло. Но вот день, второй, третий и уже чувствуется брешь. Никак не привыкну, что сейчас в квартире один.

Читать далее Тёща